Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

crow

Салман Рушди. Кишот. Глава девятая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава девятая

Неприятность на озере Капоте и последующие искажения реальности

День труда. Путешествие в долину любви отложили – сначала пришлось разбираться с проблемами в лагере. Кишот привык считать каждого подходящего к нему человека другом, и всех незнакомцев встречал радостной и (обычно) обезоруживающей улыбкой; так что когда молодая полная белая леди в парусиновых штанах и с собранными на затылке в пучок светлыми волосами торопливо направилась к дощатому столу у озера Капоте, где они с Санчо размышляли над картой Америки, только что освящённой знаком скопы, Кишот встретил её вежливо, даже слегка поклонившись. По обыкновению, он собирался произнести небольшую формальную приветственную речь, но леди сразу пошла в наступление.

– Что это? – белая леди указала пальцем на карту. – Вы что-то замышляете?

– Мы путешественники, как и Вы, – мягко ответил Кишот, – поэтому вполне логично, что мы хотим проложить маршрут по карте.

– Где ваши тюрбаны и бороды? – спросила белая леди, протянув к нему руку и со злостью тыкая в него пальцем. – Вы же носите тюрбаны и бороды, так? Вы побрили лицо и сняли с головы полотенце, чтобы нас обдурить? Тюууу-рбаааа-ныыыы, – медленно повторила она, имитируя жестом накручивание тюрбана вокруг своей головы.

– Думаю, не опасаясь неточности, могу сказать, что тюрбан не носил ни разу в жизни, – ответил Кишот с ноткой удивления, не понравившейся допрашивающей.

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава восьмая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава восьмая

В которой, отвернувшись от света Возлюбленной, мы исследуем её тьму

Второе письмо Кишота неожиданно тронуло сердце Сальмы Р – или даже Сальмы – мы знаем её уже достаточно хорошо, чтобы отбросить формальное «мисс». «Я лунатик, бредущий словно сквозь сон, пока не проснусь в реальности нашей любви», – так оно начиналось, а на каждой новой странице расцветало всё более витиеватыми выражениями восхищения. И снова в конце странная, не подчиняющаяся грамматике, подпись, курьёз в конце лингвистически безупречного, хоть и чрезмерно барочного, текста. «Отправлено улыбкой, Кишот». – Я всё ещё беспокоюсь насчёт него, – сказала она шефу своей службы безопасности, – потому что ясно как божий день, что настойчивые преследователи, как и фанаты поп-звёзд, стопроцентно и окончательно сбрендили. – Да и метафизический аспект письма – отбросить все остатки веры, все акты веры и неверия, чтобы просто раскрыть душу реальности и получать от неё сообщения – представлял определённый интерес.

Она сделала копию письма и несколько раз перечитала его в «майбахе» по дороге домой. Шофёр спросил, просто чтобы посмеяться: – Мисс Дэйзи, что это, огонёк любви в Ваших глазах?

Она фыркнула. – Хоук, следи-ка за дорогой. Нынче беспилотных лимузинов развелось, не забывай.

– Слушаюсь, мисс Дэйзи, – ответил водитель и пробормотал себе под нос: – Но будете ли Вы всё ещё любить его завтра?

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава шестая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава шестая

Санчо, воображаемый сын Кишота, пытается понять свою природу

Санчо Смайл. Так меня зовут. Это понятно. Но есть куча всего совершенно непонятного. Я даже не знаю, действительно ли я здесь, по правде говоря. Во-первых, я чёрно-белый в разноцветной вселенной. Смотрю на своё лицо в зеркале, и оно кажется не лицом, а фотографией лица. Что я чувствую по этому поводу? Второй класс. Низшая лига. Вот что. Дальше: кажется, сейчас меня не видит никто, кроме него. Моего «отца». Только он меня видит. Я знаю, что невидим, потому что когда мы идём в «сабвэй» в Моркрофте, Вайоминг, где я родился, и он спрашивает, взять ли мне что-нибудь, газировку, сэндвич, люди на него оглядываются. Так оглядываются на сумасшедших. Как будто он разговаривает сам с собой, и мне хочется крикнуть: «Посмотрите на меня. Я стою вот тут». Но, очевидно, другие люди не могут меня чувствовать. Я, как там это слово. Незаметный.

Я подросток, которого выдумал семидесятилетний. Видимо, я должен звать его «папа». Но вот ведь штука. Как я могу правильно чувствовать, как там это слово. Сыновние чувства. Когда мы только познакомились. Я с ним не рос, мы не играли в мяч в парке, или что там папа и сын делают в настоящем мире. Я просто здесь, бац, вот меня нет, а через минуту я уже есть, и что я должен чувствовать? Любовь с первого взгляда? Не думаю.

Вот ведь проблема.

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава пятая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава пятая

Кузен Кишота, «добрый» доктор Смайл – человек множества тайн

В большом и процветающем индийском землячестве Атланты (нас. 472 522) доктора Р.К. Смайла знали как «Маленького Короля». Парочка стариков помнила весельчака с таким именем с карикатур Отто Соглоу, мелкого полусферического монарха в красной мантии с меховым воротником и золотой короне с острыми зубцами, обладателя пышных, подкрученных вверх чёрных усов. Ему нравились невинные удовольствия и миленькие женщины. Если снять жёлтую корону, получится прекрасное описание миллиардера из Смайл Парафарма. Он любил игры из индийского детства, проделывал фантастические трюки на бильярдном столе в своём неоколониальном доме на Пичтри-Бэтл-авеню, спонсировал команду «жёстких теннисных мячиков» в Лиге крикета Атланты («Мы играем в любительский крикет, но носим профессиональную форму!») и время от времени устраивал соревнования по кабадди в Сентэниел-парке. Он был счастлив в браке со своей женой Хэппи, экспертом по бирьяни, но не мог устоять перед искушением пофлиртовать с любой привлекательной особой, встречавшейся на его пути, чем заслужил другое прозвище, использовавшееся только за глаза и в основном молодыми женщинами землячества: «Маленькие Длинные Ручки».

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава четвёртая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава четвёртая

Сестра Брата вспоминает их ссору и оказывается вовлечённой в новое препирательство

Англия – другая страна. Там всё делают по-другому.

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава третья

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава третья

Возлюбленная Кишота, звезда из династии звёзд, перемещается в другую галактику

Мисс Сальма Р, исключительная женщина (и абсолютная незнакомка), которой Кишот поклялся посвятить свою жизнь, происходила из династии обожаемых леди. Представьте её семью так: Бабушка Р – Грета Гарбо, великая актриса, которая внезапно по необъяснимым причинам оставила мир, заявив, что не любит людей и открытые пространства и хочет остаться в одиночестве. Мама Р – Мэрилин Монро, очень сексуальная и очень хрупкая, заполучившая князя-спортсмена (настоящего кристально честного князя), за которого хотела выйти Грейс Келли, который тем самым стал Папой, а затем сбежал от Мамы со смазливой оператором-англичанкой прямо на съёмках её последнего фильма, после чего Мама начала сдавать, и в конце концов её нашли в спальне, мёртвую, печально повторившую судьбу Мэрилин, с пустыми пузырьками от таблеток у изголовья кровати. А мисс Сальма Р? Она не унаследовала ни актёрский гений Бабушки, ни суперсексуальность Мамы, на этом сходились все, но гены обеспечили ей красоту, естественность перед камерой, а также неконтролируемые вспышки ярости и привязанность к болеутоляющим и успокаивающим. В итоге – стоит ли удивляться – она оказалась в Голливуде.

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава первая (2)

В старом рюкзаке, тщательно упакованными в обёрточную бумагу и пупырчатый полиэтилен, он возил с собой несколько небольших предметов, собранных им в путешествиях: отполированный китайский камень в духе «готового искусства», узор на поверхности которого напоминал лесистые горы в туманной дымке, похожую на Будду гандхарскую голову, поднятую деревянную камбоджийскую руку с символом мира посередине ладони, два звездообразных кристалла, один большой, другой маленький, викторианский медальон, в который он вставил фотографии родителей, ещё три снимка с изображениями детства в далёком тропическом городе, латунного острозубого дракона из эдвардианской Англии для обрезки сигар, коробок индийских спичек марки «Чита» с изображением крадущегося гепарда, маленькую мраморную птицу-удода и китайский веер. Эти тринадцать предметов имели для него мистическое значение. Войдя в свой номер, он минут двадцать аккуратно раскладывал их по местам. Их необходимо было разместить именно так, правильно по отношению друг к другу, и как только расположение его удовлетворяло, он сразу начинал воспринимать номер как свой дом. Он знал, что без этих священных предметов, расположенных в правильных местах, его жизни будет недоставать равновесия, и он может поддаться панике, инертности и, в конечном счёте, смерти. Эти предметы были самой жизнью. Пока они с ним, дорога не страшна. Это его особое место.

Collapse )
crow

Салман Рушди. Кишот. Глава первая (1)

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Элизе

Кишотская заметка о произношении

Quichotte, произносимое «ки-ШОТ» по-французски и «ки-ШОТ-э» по-немецки, и Chisciotte, произносимое «ки-ШО-те» по-итальянски, являются альтернативными написаниями / произношениями испанского Quixote или Quijote, произносимого «ки-ХО-те». Португальцы также используют скорее звук «ш», чем звук «х», для буквы «x» или «j» в середине знаменитого имени Don Quixote / Quijote. Сам Сервантес на современном ему испанском скорее всего сказал бы «ки-ШО-те». Для целей данного текста рекомендуется элегантное французское произношение «ки-ШОТ», причины прояснятся в самом тексте; однако, любезный читатель, поступай как знаешь. Каждому его / её / их собственный способ произносить имя всеобщего Дона.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Кишот, старый человек, влюбляется, отправляется исполнять рыцарский обет и становится отцом

Collapse )
crow

Памяти Люды

Всё стало чисто, город серых стен

Вновь превратился в город белых улиц,

И тени легкомысленных измен

Тяжёлыми сугробами свернулись,

И новый век, что новая метла,

Разворошил безжалостно былое,

Но без тебя, ты вовремя ушла,

Оставив равно доброе и злое

У той черты, где на дубовый стол

Мы все кладём последний свой обол,

Бессмысленно твердя «hasta la vista»,

И хорошо, что на дворе зима,

И что от горя не сойти с ума,

Что выпал снег, и на бульварах чисто.