mr_stapleton

Categories:

Салман Рушди. Кишот. Глава пятая

Salman Rushdie. Quichotte

© Salman Rushdie, 2019

© Александр Андреев, 2020, перевод

Глава пятая

Кузен Кишота, «добрый» доктор Смайл – человек множества тайн

В большом и процветающем индийском землячестве Атланты (нас. 472 522) доктора Р.К. Смайла знали как «Маленького Короля». Парочка стариков помнила весельчака с таким именем с карикатур Отто Соглоу, мелкого полусферического монарха в красной мантии с меховым воротником и золотой короне с острыми зубцами, обладателя пышных, подкрученных вверх чёрных усов. Ему нравились невинные удовольствия и миленькие женщины. Если снять жёлтую корону, получится прекрасное описание миллиардера из Смайл Парафарма. Он любил игры из индийского детства, проделывал фантастические трюки на бильярдном столе в своём неоколониальном доме на Пичтри-Бэтл-авеню, спонсировал команду «жёстких теннисных мячиков» в Лиге крикета Атланты («Мы играем в любительский крикет, но носим профессиональную форму!») и время от времени устраивал соревнования по кабадди в Сентэниел-парке. Он был счастлив в браке со своей женой Хэппи, экспертом по бирьяни, но не мог устоять перед искушением пофлиртовать с любой привлекательной особой, встречавшейся на его пути, чем заслужил другое прозвище, использовавшееся только за глаза и в основном молодыми женщинами землячества: «Маленькие Длинные Ручки».

Несмотря на привычку лезть куда не надо, его ценили высоко: он поддерживал деньгами лучшую индийскую газету и веб-сайт Атланты, называвшиеся «Раджхани», «Столица», словно чтобы утвердить за Атлантой статус главного города индийской Америки, и большинство разраставшихся в городском землячестве ассоциаций, объединявших людей по месту рождения, а также по языку (бенгали, гуджарати, хинди, тамильский, телугу), касте, субкасте, религии и любимым домашним божествам (Деви, Шива, Нараяна, а мелкие группки посвящали себя Лохасуру, богу железа, Ходиялу, богу лошадей, и Хардулу, богу холеры). Он щедро одарял и мусульманские, и индуистские союзы, хоть и осуждал распространённое в этих краях восхищение индийским лидером Нарендрой Моди, его Бхаратия Джаната Парти (БДП) и её идеологическим родителем Раштрия Сваямсевак Сангх (РСС). Единственными собраниями землячества, в которых он вежливо отказывался участвовать, были те, на которых собирали деньги для отправки в Индию на поддержку этих организаций. Несмотря на это, он пользовался популярностью всего спектра индийцев Атланты, и даже объявлял себя объединяющей силой, способной сблизить семьдесят пять тысяч местных южноазиатских мусульман со ста тысячами их индуистских братьев и сестёр. Сам он был не слишком религиозен, и ни разу не заходил ни в одну из трёх дюжин мечетей города, даже в большую Аль-Фарук Маджид на Четырнадцатой улице. «По правде говоря, – доверительно шепнул он близкому другу, – (а) я не очень-то люблю молиться, и (б) храм Сваминараян мне внешне нравится больше. – Большой храм Кришны располагался в предместье Лилберн. – Но не втягивай меня во всё это, йар, – добавил он. – Я фармацевт. Я делаю пилюли».

По вопросам рецептурных препаратов он высказывался прямо, жёстко и, как показали дальнейшие события, совершенно нечестно. «Дома, в старые времена, – заявил он, выступая на одном из многочисленных публичных мероприятий землячества, – на каждом углу были будки, выдававшие лекарства без всяких записок от врача. Продавец возвышался над тротуаром, скрестив ноги, и решал вопросы лёгким движением руки. «Потом зайдёшь, покажешь», – говорил он, но когда ты приходил в следующий раз, он никогда не спрашивал предыдущий рецепт. А если ты просил двадцать обезболивающих, он спрашивал: «Чего так мало? Возьми всю коробку. Не утруждайся. Зачем ходить каждую неделю?» Это было плохо для здоровья пациентов, но хорошо для здоровья бизнеса. – На этом месте раздался ностальгический смех, но он помахал перед собравшимися шишками пальцем: – Леди и джентльмены, это не повод для смеха».

Позже, когда его бизнес полетел кувырком, люди говорили: «Да он словно открыто во всём признавался. Стоя прямо перед нами, будто бросая нам вызов. Строил из себя святошу и сам говорил, что жулик, да ещё рассказывал, где взял идею».

«Многие из нас в Америке преуспели, – продолжал он. – И я в том числе, слава Богу. Наша сегодняшняя жизнь – хорошая жизнь. Но многие из нас до сих пор считают, что наши корни в прошлом. Это не так. Наших старых мест больше нет, наши старые привычки совсем не в духе Америки, на наших старых языках уже не говорят. Только мы несём всё это в себе. Наши корни в нас самих и друг в друге. Благодаря этому мы способны двигаться, мы можем пойти дальше и завоевать весь мир».

Позже, когда его предприятия превратились в руины, люди говорили: «Он был слишком жадный. Хотел завоевать весь мир. Он и это нам говорил, стоя прямо перед нами, сознавался во всём. Но мы были слишком глупы, чтобы понять».

Прежде, чем идти дальше, мы должны возразить доброму – или, как выясняется, не такому уж доброму – доктору Смайлу и настоять на значимости его исторических корней, или, во всяком случае, корней, которые он объявлял своими, когда хотел иметь корни. Мы упоминали выше (см. главу 2) его предполагаемого предка, которому на заре двадцатого века отказали в американском гражданстве на том основании, что он не был свободным белым человеком. Сейчас мы сорвём покров анонимности с этого индивида, словно покрывало с позолоченной клетки, и запертая птичка запоёт. Звали его, как мы смогли установить, Дулип Смайл, и впервые он появляется в Лондоне, шеф-поваром сначала в «Савое», затем в «Сесиле» – крупнейшем по состоянию на 1896 год отеле Европы. Хозяин «Шерри», одного из лучших тогда ресторанов Нью-Йорка, привёз этого прото-Смайла с его английской женой на угол Сорок четвёртой улицы и Пятой авеню, чтобы познакомить американское нёбо с индийскими вкусами. (Кстати, английская жена! В расовую смесь попадает неожиданный ингредиент. Но мы продолжаем.) Странное имечко, Дулип Смайл, потому что если, как утверждал доктор Смайл, «Смайл» произошло от «Измаил», то «Дулип» могло быть сокращением от «Дулипсинхджи» (как великий крикетист), а это имя индуистов-раджпутов; тогда как Первый Смайл приехал, по всей видимости, из Карачи. Когда доктора Р.К. Смайла спрашивали о странных противоречиях в имени его предполагаемого предка, он только пожимал плечами. «Копните на несколько поколений вглубь любую семью индийских мусульман, – говорил он, – и найдёте обращённого». В дальнейшие объяснения и обсуждения он не вдавался.

Важным для него было то, что Дулип Смайл стал звездой, селебрити-шефом ещё до появления термина, особенно любимым женщинами, в частности, за публичные заявления, что его еда улучшает внешний вид и привлекательность женщин, которые её едят, а соус карри, возможно, обладает свойствами афродизиака. Мнение английской жены о его отношениях с женщинами история не сохранила. Однако в неизвестный день она отбыла восвояси, что достаточно ясно выражает её чувства; тогда шеф-повар Смайл начал жениться и разводиться с целым рядом всё более молодых американских леди. Ещё он стал звать себя князем. Князь Дулип Смайл, четвёртый сын эмира Белуджистана. (Он им не был.) Он утверждал, что получил диплом в университете Кембриджа (не получал), и объявлял себя другом короля Эдуарда VII. (Удивительно, но этот пункт его вымышленной биографии был отчасти правдив: король действительно согласился быть его покровителем, по крайней мере, на время, пока не выяснил, что большинство претензий Дулипа Смайла дутые.) Но золотая эра шефа – каких-то несколько лет – подходила к концу. У него начались проблемы с законом.

После того, как его прошение о гражданстве отклонили, он вернулся в Англию, а затем вновь прибылв Америку с загадочно огромной свитой. Тогда в Америке действовал закон, согласно которому предложение работы как предлог для иммиграции каралось штрафом в тысячу долларов. От Дулипа Смайла такие предложения получили двадцать шесть человек. Он заявил, что никому работу не предлагал, а свита состоит из обычных туристов; туристов и друзей. Власти на это не купились. Ресторан «Шерри» под угрозой штрафа в двадцать шесть тысяч долларов (семьсот тысяч долларов на сегодняшние деньги) прекратил сотрудничество с шеф-поваром Смайлом, тот начал сдавать, в конце концов вернулся в Индию со своей последней американской женой и исчез со страниц истории. Если он и оставил в Америке детей, имена их не сохранились.

Индийцам Атланты эта история долго оставалась неизвестной. Доктор Смайл предложил им весьма приглаженную версию, которую они приняли без вопросов. Кулинарные триумфы описывались подробно; обман, жульничество и махинации оставались за кадром. Только после того, как случилось то, что случилось, предприимчивый исследователь раскопал подлинную историю Дулипа Смайла и установил, что никаких удовлетворительных подтверждений родства фармацевтического миллиардера со знаменитым шеф-поваром не обнаружено. И снова индийцы Атланты качали головами, удивляясь собственному желанию быть обманутыми. «Он не просто решил заявить о своём родстве с жуликом, но и само это заявление оказалось жульническим, – писала индийская газета. – Просто образец дерзости: он открылся нам полностью, но ослепил нас своим очарованием. Так он взлетел высоко-высоко. Но сейчас он пал».

В последнее время жена вознесла его имя ещё выше. Его сыновья оставили дом и отправились в колледж изучать полезные предметы, деньги и механизмы, но их мать, миссис Хэппи Смайл, любила искусство, и теперь, когда её гнездо опустело, заявила мужу, что им нужно активнее втягиваться в этот мир, хоть он и считает искусство бесполезным, а людей, занимающихся искусством, бесполезными людьми. Поначалу он с порога отверг её желание учредить семейный фонд поддержки искусств, но она настаивала, а узнав об активной благотворительности семейства ОксиКонтин, увидела в этом свой шанс, справедливо предположив, что в муже удастся пробудить дух соперничества. В саду за их домом на Пичтри-Бэтл-авеню, под кустом рододендрона, за мятным джулепом в конце трудового дня она пошла в атаку. – Мы должны отдавать, правда ведь, – начала она. – Это правильно, так надо делать. – Он нахмурился, дав ей понять, что легко не будет. Но она упрямо сдвинула челюсти и нахмурилась в ответ.

– Что отдавать? – спросил он. – Что мы такого взяли, что нужно отдавать?

– Не в этом смысле, – сказала она самым ласковым голосом. – Я хочу сказать, мы должны от щедрот своих отдавать обществу за много-много даров, которые мы получили.

– Не получал я от общества никаких даров, – буркнул он. – Всё, чего я добился, заработано в поте лица.

– Оксиконтин хандаан, они отдают много, – она зашла с туза. – Их фамилию так сильно-сильно уважают. Разве ты не хочешь, чтобы и твоё имя сильно-сильно уважали?

– Ты о чём? – в его голосе появилась нотка интереса.

– У них так много крыльев, – продолжала она. – В их честь названо крыло Метрополитен-музея, и крыло Лувра, и крыло Королевской академии в Лондоне. Птица, у которой так много-много крыльев, может летать высоко-высоко.

– Но мы не птицы. Нам не нужны крылья.

– В Тейт Модерн их именем назван эскалатор. В Еврейском музее в Берлине у них лестница. В их честь даже роза названа, розовая. И звезда в небе у них есть. У них есть столько-столько всего.

– Какое мне дело до астероидов и эскалаторов?

Она знала, что ответить. – Бренд, – воскликнула она. – Ты покупаешь права на наименование, твоё имя начинают любить. Его будут сильно-сильно любить. А любовь – это хорошо для бизнеса, правда? Очень-очень хорошо.

– Правда, – согласился он. – Любовь – это хорошо для бизнеса.

– Ну вот. Мы должны отдавать, правда ведь.

– Ты изучала этот вопрос, – догадался он. Она залилась краской и просияла.

– Опера, художественная галерея, университет, больница, – перечисляла она, хлопая в ладоши. – Все будут так счастливы-счастливы, и твоё имя станет известным-известным. И собирать художественные коллекции тоже хорошо. Сейчас на индийское искусство большой спрос, как и на китайское, но мы же должны свой народ поддерживать, правда ведь. Цены быстро растут, так что инвестиционный потенциал огромный. У нас на стенах столько места. А ещё мы сможем отдавать картины в долгосрочную аренду в лучшие музеи, и твоё имя будут сильно-сильно любить. Позволь мне сделать это для тебя. А ещё, – привела она решающий довод, – леди из мира искусства такие красивые-красивые. Вот и всё, что я хочу сказать.

Он любил свою жену. – Хорошо, – сказал он. – Крыло Смайла, пристройка Смайла, галерея Смайла, балкон Смайла, дворик Смайла, лифт Смайла, туалет Смайла, звезда Смайла в небесах.

Она начала петь. – Когда ты улыбаешься, – пела она. Это была их песня. – Когда ты улыбаешься.

– Весь мир улыбается с тобой, – закончил он.

Отлично. Самое время раскрыть несколько секретов, тщательно охраняемых доктором Р.К. Смайлом и руководителями высшего звена Смайл Парафармасьютикалз Инкорпорейтед. (СПИ, за что их все называли Спионами). Секреты эти в основном связаны с тайной жизнью главного продукта предприятия, InSmile(TM), сублингвального спрея фентанила, сделавшего компании состояние; хотя касаются они и других опиоидных препаратов, выпускавшихся на главной фабрике СПИ в Альфаретте, Джорджия (нас. 63 038). Это будет невесёлая история. В конце концов, речь идёт о человеке в зените карьеры, о щедром человеке, которого уважают и даже начинают любить. Подрывать репутацию такой персоны, открывать всем её глиняные ноги всегда неприятно. Такие разоблачения бросают тень на всё землячество, и многие считают их публичным полосканием грязного белья. Но если начинает рушиться фасад, появление грязного белья на публике – только вопрос времени. К тому моменту, как доктор Р.К. Смайл посетил своего родственника Кишота, чтобы положить конец их официальным отношениям, СПИ уже начал привлекать внимание властей, хоть доктор Смайл игнорировал их подозрения. В это же время миссис Хэппи Смайл начала энергично выступать благотворительницей искусства, и предлагаемые ей пожертвования уже послужили поводом для благодарных обсуждений возможной продажи прав на наименование планируемого нового крыла Смайла в Высоком музее и ожидаемой с нетерпением второй очереди пристройки Смайла к Центру исполнительских искусств Кобб-Энерджи; более того, какое-то время казалось, что город может дать добро на переименование Пембертон-плейс, городского центра, где размещались Мир Кока-Колы и Аквариум Джорджии. – Дай мне пять лет, – говорила она мужу, – и наше имя в Атланте станет громче Коки. – И всё же, и всё же. Молния может ударить с чистого неба. Пяти лет у доктора Р.К. Смайла не было.

Но давайте начнём с начала: давным-давно, когда он только начинал свой фармацевтический бизнес и приехал в Индию навестить родных и друзей, какой-то паренёк на улицах Бомбея раздавал визитные карточки. Он взял одну. «Вы алкоголик? – прочитал он на карточке. – Мы можем помочь. Позвоните по этому номеру, спиртное доставят вам на дом».

Прекрасная бизнес-модель, подумал он.

С тех пор эта карточка была с ним всегда. СПИ с невероятным успехом следовал прекрасной бизнес-модели, рассылая свою продукцию в весьма впечатляющих количествах даже в самые маленькие городки. После предъявления обвинений выяснились поразительные факты. Так, с 2013 по 2018 год СПИ каждые двенадцать месяцев отгружал по пять миллионов доз вызывающего сильное привыкание опиоида в аптеку Кермита, Западная Виргиния (нас. 400). Шесть миллионов доз опиоида отправились в аптеку Маунт-Гэя, Западная Виргиния (нас. 1 800). Позвоните по этому номеру, спиртное доставят вам на дом, вот уж воистину. Звонили очень многие врачи и аптекари.

Уникальной особенностью армии продавцов СПИ – особенностью, выделявшей их на фоне всей прочей фармацевтики – было то, что для вступления в неё не нужны были ни опыт продажи лекарств, ни даже диплом колледжа или университета. Требовались всего два качества. Нужно было быть одержимым и агрессивным, и нужно было быть очень красивым.

СПИ располагал самой привлекательной армией продавцов во всей Америке. (Один из их главных конкурентов, «Мерк», пошёл по тому же пути, но СПИ отличался гораздо большей целеустремлённостью и энтузиазмом.) Как выяснилось впоследствии, службу продаж СПИ в Восточном регионе, располагавшуюся в самой Атланте, возглавляла некая Доун Хо, работавшая ранее танцовщицей в «Дженниферз», стрип-клубе в Уэст-Палм-Бич, Флорида (нас. 108 161). В СПИ она отвечала за продажу по всему густонаселённому Восточному побережью препарата InSmile(TM), лекарства столь опасного, что для его выписывания существовал особый протокол. Руководитель национальной службы продаж доктора Р.К. Смайла выражал стопроцентную уверенность в её способностях. Сам руководитель национальной службы продаж по имени Айвэн Джуэл зарабатывал продажей аквариумов, устройствами по проверке апноэ во сне, а также онлайн-агентством по перепродаже билетов в Нью-Джерси, регистрацию которого отозвали после того, как компания два года подряд забыла сдать годовой отчёт. Он сам был тот ещё красавчик, типа Клинта Иствуда, как он любил говорить. «Что угодно за лишнюю пару долларов». Он соглашался с доктором Смайлом, что стрип-клуб во Флориде – не совсем то место, где Крупные Фармацевтические Компании обычно набирают персонал, но настаивал на чрезвычайной пользе Доун Хо. – Она очень дружелюбна, отзывчива, прекрасный слушатель, – сказал он. – Только представьте себе врачей, постоянно занимающихся обезболиванием. Дни напролёт, ночи напролёт вокруг них страшная агония и рак. И тут приходит красивая женщина, приятно отвлечься, это раз, а потом она хочет выслушать всю твою печаль, она хочет, чтобы ты сбросил напряжение, может, чуть потреплет по плечу, или ещё как, более чем приятно, это два, а потом она хочет продать тебе что-то, ты это покупаешь, бац, раз-два-три, готово. Она для меня финишёр. Я использую её (а) после первого контакта другого продавца, или (б) когда клиент не может решиться, вчера говорит «да», сегодня говорит «нет», нам нужно, чтобы завтра он сказал «да». Лучшее в таких случаях – прекрасная леди, которая заботится о тебе. Она как супер-яркая, и без обязательств, версия их жён.

Маленькому Королю, он же Маленькие Длинные Ручки, объяснение понравилось. «Если есть ещё такие, как она, – сказал он руководителю службы продаж, – берите всех».

Но одной лишь красотой армии продавцов – ярких женщин отправляли к работающим с болеутоляющими врачам-мужчинам, качков типа Клинта Иствуда к врачам-женщинам – не объяснить большие объёмы продаж. Красота вместе с одержимостью и агрессией: всё ещё маловато. Если хочешь впарить запрещённый препарат сертифицированному врачу-онкологу, нужно добавить целый ряд дополнительных технологий. Стимулы: это слово лучше слова «технологии». Набор дополнительных стимулов.

Бюро докладчиков придумал сам доктор Р.К. Смайл. На самом деле, идея была совсем не оригинальной. Мысль привлекать именитых врачей, чтобы они рекомендовали определённое лекарство другим, довольно стара. Устное слово всегда признавали самым эффективным инструментом маркетинга. Но если хочешь нарушать инструкции, хммм. Здесь уже граница. Может быть, даже пересечение границы, поскольку нарушать инструкции означало давать указания врачам прописывать лекарство при показаниях, отличающихся от указанных в инструкции по применению, для которых лекарство предназначено. Или, да, вообще без всяких показаний, закрывая глаза на использование препарата в рекреационных целях или, хуже того, на привыкание. Другим, более привычным термином для работы вне инструкции было бы «стать наркодилером». Или даже «стать наркобароном».

– Всю жизнь я пересекал границы, – заявил доктор Р.К. Смайл на открытии первой сессии СПРИЗ (Смайл Парафармасьютикалз: Расширяя Информацию и Знания) в Юрике, Монтана (нас. 1 037), самом небольшом собрании, когда-либо проходившем в историческом Общественном центре, одноэтажном бревенчатом здании в сельском стиле. – Я как-то прочёл в одной книге: когда летишь вокруг Земли и смотришь вниз, границ не видишь. Вот мой подход. Я против границ и за высокий полёт. – Таким был тайный дух СПИ. Все они там были птицами высокого полёта и против границ.

После встречи в Юрике доктор Р.К. Смайл выделил на бюро докладчиков бюджет в размере трёх миллионов долларов. Со временем проект становился всё более изощрённым. Определяли кандидатуры врачей, бронировали места, платили за выступление, а затем, увы, слишком часто, собрания, к сожалению, не удавалось провести из-за непредвиденных обстоятельств, но условия договоров с врачами гласили, что плата за выступление не подлежит возврату. Бюджет в три миллиона долларов в год, выдаваемых солидными порциями, скажем, по 56 000 долларов за год, или по 45 000 долларов за год, или 33 000 долларов за год, или 43 000 долларов за год, или даже 67 000 долларов за год, в обмен на запланированные доклады, которые в действительности не нужно читать! Такой бюджет предлагал весьма привлекательные для многих врачей возможности. Такой бюджет покупал – или, если использовать более аккуратный термин, бронировал – некоторых весьма опытных врачей. И это были крутые врачи, готовые получать столь существенные суммы в обмен на прописывание InSmile(TM) вне инструкции, желающие рекомендовать подобные действия другим врачам и готовые к любым горячим последствиям.

Да, к сожалению, к некоторым из них приходили с проверками из медицинских коллегий штатов, но они справлялись с этим! Они платили штрафы и продолжали работать. Да, к сожалению, в худших случаях применялись меры дисциплинарного воздействия, когда, к сожалению, некоторые крутые врачи заходили чересчур далеко! Когда, к сожалению, они предположительно выдавали пациентам сразу несколько подписанных рецептов, и некоторые из вышеуказанных пациентов умирали от передозировки прописанных таким образом лекарств! Когда, к сожалению, они прописывали InSmile(TM) людям, не страдающим от раковых болей! Когда, к сожалению, они предположительно надували Медикэр на многие миллионы долларов! Когда, к сожалению, они предположительно выставляли страховым компаниям счета за процедуры, которых никогда не проводили! Специалисту по обезболиванию из Род-Айленда, который был одновременно докладчиком СПРИЗ, объявили выговор! Невролога, докладчика СПРИЗ, арестовали! Это шокировало доктора Смайла и всю команду СПИ. Они быстро корректировали условия или разрывали отношения с подобного рода практикующими врачами. Они – солидная компания. Параллельно они организуют бюро докладчиков, вот и всё. Они не несут и не могут нести ответственности за то, чем занимаются их докладчики в своё личное время. СПРИЗ – солидная и уважаемая программа, и если её докладчики верят в InSmile(TM), то только благодаря высокому качеству данного продукта. Смешно и даже оскорбительно ставить под сомнение этику сотрудников СПИ. Да, действительно, СПИ принял на работу продавцами некоторых взрослых детей докладчиков СПРИЗ, но исключительно вследствие высокого уровня их красоты, а никак не родственных связей. Речь идёт о взрослых независимых мужчинах и женщинах, и предположение, что их приём на работу является уловкой СПИ для оказания влияния на их родителей, оскорбительно как для их красоты, так и для СПИ. СПИ нет необходимости выкручивать людям руки. Их род занятий располагает к покупке того, что продаёт СПИ.

Одному из любимых врачей доктора Р.К. Смайла, доктору Артуру Штайгеру, опытному анальгезиологу из Бисби, Аризона (нас. 5 200), приказали полностью прекратить прописывать болеутоляющие на время расследования выдвинутых против него серьёзных обвинений. К тому времени он получил от СПРИЗ больше гонораров докладчика, чем любой другой практикующий врач, даже несмотря на то, что, к сожалению, все столь ожидаемые мероприятия, на которых он должен был выступить с докладами, пришлось отменить из-за непредвиденных обстоятельств. Когда докторуШтайгеру предъявили обвинение, он дал отпор. «Врачам, регулярно прописывающим опиоиды, объявили вендетту, – заявил он. – Но я агрессивен. Я агрессивно помогаю своим пациентам. И ещё я заботлив. Моя забота агрессивна. Просто я такой».

– Я бы сам не смог сказать лучше, – заметил доктор Р.К. Смайл жене, прочитав это заявление.

Хэппи с любовью кивнула. – Ты сам борец, как этот доктор Аризона, – сказала она. – Посмотри, как ты сражаешься за семью. Так много-много достижений, такой большой-большой успех. А когда я сделаю своё дело, и твоё имя будет повсюду, на музеях, концертных залах, аквариумах, парках, тогда тебя будут сильно-сильно уважать много-много людей, и весь этот шум пройдёт. На дворе Век Когда Возможно Всё, – объяснила она. – Я слышала по телевизору. И я сделаю так, что для тебя случится всё. – Её поддержка грела ему сердце. Он любил свою жену. Он спрашивал себя, не огорчится ли она, если он попросит её немного похудеть.

Законцовки крыльев G650ER напоминали доктору Р.К. Смайлу причёску его жены. Если бы волосы Хэппи Смайл были реактивным самолётом, думал он, они бы унесли его без посадок в Дубай. Самолёт был его любимой игрушкой. Порою в тихий солнечный денёк он взлетал с Хартсфилд-Джексона, просто чтобы несколько часов побездельничать в небесах, над Стоун-Маунтин и Атенс (нас. 115 452), Итонтоном (нас. 6 555) и Милледжвиллом (нас. 18 933), над лесами Чаттахучи и Талладиги, или над трассой марша Шермана. Каменная Стена Джексон, Роберт Э. Ли, Братец Кролик, Дерево Которое Принадлежит Самому Себе, Гражданская война – всё лежало внизу, и он парил над всем, ощущая себя в такие моменты истинным сыном американского Юга, которым, конечно же, не был. Он пытался читать «Унесённые ветром», пробовал учить слова Zip-a-Dee-Doo-Dah или Old Folks at Home, но литература и музыка были не по его части. И вообще, как всё связанное с культурой, они напоминали ему о жене; и, поднимаясь в небо, он не брал Хэппи с собой. Вместо этого он приглашал полдюжины самых миленьких продавщиц СПИ, бывших коллег Доун Хо по стрип-клубу «Дженниферз» в Уэст-Палм-Бич, и всё, что происходило в воздухе, оставалось в воздухе. Доктор Р.К. Смайл не был идеальным мужем и признавал это в редкие моменты замкнутости и размышлений, но, по его мнению, такие эпизоды (а) происходили не на земле, а потому на земле не считались, и (б) на самом деле делали его лучшим мужем, удовлетворяя его тайные рекреационные нужды, его желания вне инструкции.

Улетая домой из Флагстаффа после встречи со старым Кишотом, он грустил, и даже одновременные заботы всех шести леди-продавщиц не могли утолить его печали. Его бедный родственник Измаил Смайл всегда был аномалией в рядах сотрудников СПИ, старый среди молодых, тощий среди сочных, одинокая фигура, вечно не в ногу, общий безумный дедушка. Но он держался с достоинством, всегда был безупречно одет и ухожен, отличался прекрасными манерами, хорошей речью, обладал завидным запасом слов, почти всегда был жизнерадостен и в любой момент мог использовать своё единственное орудие красоты – улыбку. Отпустив Кишота на вольные хлеба, доктор Р.К. Смайл опасался худшего. Теперь старик превратится в какого-нибудь бродягу дхармы, будет бесцельно болтаться туда-сюда со своей невозможной мечтой о любви. И в один не самый прекрасный день доктору Р.К. Смайлу позвонят из какого-нибудь мотеля посреди пустоты, и ему придётся залезть в свой G650ER, перевезти тело старика в Атланту и упокоить в округе Кобб или в Лавджое. Возможно, этот день уже недалёк.

В конце разговора с Кишотом он намекнул, что может давать тому «маленькие ответственные поручения», просить о «некоторых конфиденциальных доставках», но ничего такого он не планировал. Это просто был способ уйти, оставив Кишоту толику самоуважения и чувства нужности. Отдел частного обслуживания Смайл Парафармасьютикалз, или VIP-отдел, официально не существовал, а о его неофициальном существовании знали всего несколько человек, среди которых не было верной жены доктора Р.К. Смайла. Скрытное удовлетворение желаний самых знаменитых персон составляло важную отрасль американской экономики, которую нельзя игнорировать, но ключевым словом здесь было «скрытное». Доктору Смайлу была свойственна скрытность, отсюда и желание позвонить домой тем, кому нужно. В последнее время спрос на InSmile(TM) среди таких, достойных звонка домой, клиентов заметно вырос, отчасти из-за изменения формулы оксиконтина, уменьшившего привлекательность конкурирующего продукта для тех, кто использовал его в рекреационных целях, отчасти же благодаря растущему пониманию особых клиентов, что сублингвальный спрей обеспечивает мгновенное удовлетворение так, как не могут другие известные продукты. Всё больше хозяев поместий от Миннеаполиса до Беверли-Хиллз открывали ворота его неприметным арендованным машинам. Его самого, невысокого, физически не впечатляющего, было легко забыть, а забываемость в его работе ценилась высоко, она помогала скрытности. Как все в Америке, доктор Смайл находился в плену знаменитостей, и, входя в будуары и берлоги лиц и тел с глянцевых обложек, он ощущал настоящую американскую радость, усиленную тайным знанием, что его личное состояние, возможно, больше, чем у большинства обладателей этих безумно знаменитых, всенародно вожделенных глаз, ртов, грудей и ног, внешних проявлений того, что доктор Смайл – врач, в конце концов – считал совершенством, достигнутым с помощью профессионалов. Он сам профессионал. И сам, по-своему, может помочь.

Когда через какое-то время до него дошли слухи, легчайший шепоток от одного из врачей бюро докладчиков, принадлежавшего к высшему, ближнему кругу, что некая индийская киноактриса, ставшая звездой американского телевидения, может быть благодарна за звонок домой, доктор Р.К. Смайл громко рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Арре, кья баат! – воскликнул он в уединении своего домашнего кабинета. – Вау, вот это да! – Потому что теперь, если всё сработает так, как он надеется, он сможет хотя бы раз сделать возможной невозможную мечту своего бедного родственника до наступления неизбежной трагической развязки. В его власти, в его воле подвести ослеплённого фантазией Кишота под светлые очи его возлюбленной леди.

Но мы забегаем вперёд. Тайное обращение от мисс Сальмы Р пока ещё чуть впереди, в сжимающемся будущем мира.

[продолжение в следующем номере]

[все главы: https://mr-stapleton.livejournal.com/tag/quichotte]

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened