mr_stapleton

Categories:

Салман Рушди. Кишот. Глава первая (2)

В старом рюкзаке, тщательно упакованными в обёрточную бумагу и пупырчатый полиэтилен, он возил с собой несколько небольших предметов, собранных им в путешествиях: отполированный китайский камень в духе «готового искусства», узор на поверхности которого напоминал лесистые горы в туманной дымке, похожую на Будду гандхарскую голову, поднятую деревянную камбоджийскую руку с символом мира посередине ладони, два звездообразных кристалла, один большой, другой маленький, викторианский медальон, в который он вставил фотографии родителей, ещё три снимка с изображениями детства в далёком тропическом городе, латунного острозубого дракона из эдвардианской Англии для обрезки сигар, коробок индийских спичек марки «Чита» с изображением крадущегося гепарда, маленькую мраморную птицу-удода и китайский веер. Эти тринадцать предметов имели для него мистическое значение. Войдя в свой номер, он минут двадцать аккуратно раскладывал их по местам. Их необходимо было разместить именно так, правильно по отношению друг к другу, и как только расположение его удовлетворяло, он сразу начинал воспринимать номер как свой дом. Он знал, что без этих священных предметов, расположенных в правильных местах, его жизни будет недоставать равновесия, и он может поддаться панике, инертности и, в конечном счёте, смерти. Эти предметы были самой жизнью. Пока они с ним, дорога не страшна. Это его особое место.

Ему повезло, что Внутреннее Событие не низвело его до полного идиотизма, в отличие от виденного им когда-то спотыкающегося, повредившегося умом бедолаги, не способного ни на что более серьёзное, чем сбор опавших листьев в парке. Он проработал путешествующим продавцом фармацевтики много лет и продолжает работать, несмотря на пенсионный возраст и на свой склад ума – с начинающейся неустойчивостью, непредсказуемыми капризами, растущей рассеянностью и ослиным упрямством, – благодаря доброте вышеупомянутого богатого кузена, доктора медицины Р.К. Смайла, успешного предпринимателя, который, посмотрев телевизионный фильм «Смерть коммивояжёра» по Артуру Миллеру, отказался увольнять родственника, решив, что приблизит этим смерть старика.

[Но доктор Смайл никоим образом не был мягок во всём. Как мы увидим. Как мы очень скоро увидим.]

Всегда процветавший фармацевтический бизнес недавно вознёс доктора Смайла к статусу миллиардера благодаря тому, что его лаборатория в Джорджии довела до совершенства подъязычный способ применения болеутоляющего средства под названием фентанил. Впрыскивание мощного опиата под язык приносило пациентам на последней стадии рака быстрое облегчение от того, что медицинское сообщество эвфемистически называло прорывной болью. Прорывная боль – невыносимая боль. Новый спрей делал её выносимой, как минимум на час. Благодаря мгновенному успеху спрея, запатентованного под торговой маркой InSmile(TM), доктор Р.К. Смайл мог позволить себе держать на работе престарелого бедного родственника, особо не заморачиваясьэффективностью его труда. Как ни странно, нисхождение Кишота к лунатизму – одним из определений которого может служить неспособность отличить то-что-есть от того-чего-нет – какое-то время не мешало ему справляться с должностными обязанностями. Больше того, его состояние стало его преимуществом, помогая ему абсолютно искренне представлять многие сомнительные предложения компании, всем сердцем веря в их рекламируемую эффективность и превосходство над конкурентами, хотя рекламная кампания отличалась редкой тенденциозностью, и во многих случаях продукты не были лучше других брендов, а частенько оказывались существенно хуже имеющихся на рынке. Близорукая неуверенность в расположении границы правда/ложь вместе с личным обаянием и превосходными манерами помогали ему внушать доверие и отлично продвигать продукцию кузена.

Увы, с неизбежностью настал день, когда доктор Р.К. Смайл в полной мере оценил наваждения своего кузена и вынужден был выпроводить его на пенсию. Он сообщил об этом Кишоту максимально мягко, прилетев лично из аэропорта Хартсфилд-Джексон на своём новом G650ER и встретившись с Кишотом во Флагстаффе, Аризона (нас. 70 320), после тревожного звонка изумлённого директора Семейной клиники Западного Флагстаффа Д.Ф. Вайноны (доктора остеопатии, магистра бизнес-администрирования, члена совета Американской коллегии семейных врачей-остеопатов), которому Кишот во время деловой встречи доверительно поведал, что намерен сопровождать прелестную мисс Сальму Р на следующую «ярмарку тщеславия» по случаю вручения Оскаров, после чего их тайный роман станет, наконец, достоянием публики. Кишот и доктор Смайл встретились в «Релакс инне» по адресу Хисторик-раут, 66, всего в четырёх милях от аэропорта Пуллиам. Они выглядели странной парой: Кишот высокий, медлительный, подволакивающий ногу, а доктор Смайл маленький, излучающий динамизм, и явный босс. – О чём ты думал? – спросил он грустно, с интонацией «ну-вот-и-всё», мол, на этот раз мне не удастся тебя выручить, и Кишот на столь нелепый вопрос ответил: – Пожалуй, я слегка поторопил события, прошу простить меня за то, что так увлёкся, но Вы же знаете, каковы влюблённые, мы не можем не говорить о любви. – Он не выпускал из рук пульт, постоянно переключая стоявший в комнате телевизор между баскетбольным матчем по ESPN и полицейским реалити-шоу на канале Oxygen, и показался доктору Смайлу вежливым, но рассеянным.

– Видишь ли, – сказал доктор Смайл так мягко, как только мог, – мне придётся отпустить тебя на все четыре стороны.

– О, никаких проблем, – ответил Кишот. – Потому что, так уж совпало, мне как раз пора приступить к исполнению обета.

– Понятно, – протянул доктор Смайл. – Что ж, хочу добавить, что намерен предложить тебе круглую сумму в качестве выходного пособия (не состояние, конечно, но и не пустяк), и чек у меня с собой. Ты убедишься, что пенсионные отчисления Смайл Парафармасьютикалз достаточно щедрые. Я надеюсь и верю, что ты справишься. Кроме того, если окажешься в Бакхеде, а в летние месяцы на Золотых островах, двери моих домов для тебя всегда открыты. Заходи отведать бирьяни со мной и моей женой. – Миссис Хэппи Смайл была сочной брюнеткой с зализанными вверх волосами. О её кулинарных шедеврах слагали легенды. Предложение было крайне заманчивым.

– Спасибо, – сказал Кишот, кладя чек в карман. – И, позвольте спросить, можно ли будет взять с собой мою Сальму к вам в гости? Когда мы будем вместе, видите ли, нас будет не разделить. И уверен, она будет счастлива поесть прекрасные бирьяни Вашей жены.

– Безусловно, – заверил его доктор Смайл и поднялся, собираясь уходить. – Приводи её обязательно. Да, и ещё, – добавил он. – Ты теперь на пенсии, у меня больше не работаешь, и мне было бы удобно время от времени давать тебе лично маленькие ответственные поручения. Я знаю, что всегда могу на тебя положиться, как на близкого и заслуживающего доверия члена семьи.

– Буду рад сделать всё, о чём Вы меня попросите, – ответил Кишот, склонив голову. – Вы самый лучший из кузенов.

– Ничего сложного, уверяю, – продолжал доктор Смайл. – Просто несколько конфиденциальных поставок. Все твои расходы будут компенсированы, об этом даже говорить нечего. Наличными.

В дверях номера он задержался. Кишот внимательно смотрел баскетбол.

– Что собираешься делать? – спросил доктор Смайл.

– Обо мне не беспокойтесь, – ответил Кишот, сияя счастливой улыбкой. – У меня куча дел. Просто поеду.

Долгими годами странствий, за рулём старенького «шеви круза» цвета серый металлик, Кишот частенько мечтал жениться и стать отцом. Как чудесно было бы обнаружить в соседнем сиденье сына, сына, который мог бы сесть за руль на несколько часов, пока отец спит, сына, с которым можно обсудить вопросы мирового значения и вечные истины, пока убегающая из-под колёс дорога сближает их, путешествие объединяет их так, как никогда не объединит домашний покой. Крепкая связь – это дар, который одна лишь дорога может преподнести тем, кто  почитает её и путешествует по ней с уважением. Остановки на дороге станут пит-стопами на пути их душ к окончательному, мистическому союзу, за которым последует вечное блаженство.

Но жены у него не было. Ни одна женщина не хотела его надолго, поэтому не было и ребёнка. Так звучала краткая версия. В полной версии, которую он запрятал так глубоко, что даже ему самому найти её сейчас было трудно, к некоторым женщинам он испытывал чувства, обожал их почти так же, как ныне поклонялся мисс Сальме Р, и этих женщин он знал лично. Он знал, что обладает способностью по-настоящему обожать, которой большинству других мужчин, некультурных невежественных животных, прискорбно недостаёт. Поэтому он испытывал боль от того, что практически все женщины, за которыми он ухаживал, вскоре после начала ухаживаний всячески старались смыться.

А ещё он поругался с Человеческим Батутом. Кто бы кому что ни сделал, расстались они не по-дружески. Но, возможно, он может покаяться, если вспомнит свои грехи. Он попытается.

Но «романтические» связи – тех женщин давно уже нет, да и были ли они на самом деле? Теперь, когда он дал обет совершить подвиги во имя обладания рукой мисс Сальмы Р, ему показалось, что крохотный уголок вуали, скрывавшей прошлое, приподнялся и напомнил ему о последствиях потерянной любви. Он смотрел, как они проходят перед его мысленным взором, садовод, рекламный агент, специалистка по связям с общественностью, путешественница к антиподам, американская лгунья, английская роза, безжалостная азиатская красотка. Нет, теперь о них даже подумать невозможно. С ними покончено, он от них избавился и не может позволить им ещё раз разбить его сердце. Что случилось, то случилось – о, он был почти уверен, что это случилось, – и надо закопать их глубже глубочайших глубин памяти, бросить их истории в погребальный костёр его надежд, похоронить их под пирамидой его сожаления; забвение, забвение, забвение. Да, он забыл их, поместил в освинцованный контейнер забвения намного глубже дна окружающего его океана памяти, саркофаг без надписей, непроницаемый даже для рентгеновского зрения Супермена, а с ними он похоронил и человека, которым был тогда, и свои тогдашние дела, провалы, провалы, провалы. Он старательно избегал мыслей о любви, казалось, целую вечность, пока мисс Сальма Р не пробудила в его груди чувства и желания, которые он считал подавленными или даже разрушенными вместе с его разрушенными связями, – если они действительно были реальными, из реального мира, а не эхом более великой реальности женщин с экрана? – после чего он познал великую страсть, родившуюся в нём в последний раз, и перестал быть обычным никем, и стал, наконец-то, великим человеком, потенциал которого скрывался в нём, то есть Кишотом.

Он оставался бездетным, и на нём его род прервётся, если он не взмолится о чуде, и чудо не будет ему даровано. Может, ему удастся найти колодец желаний. Он уцепился за эту мысль: если начать действовать в соответствии с оккультными принципами Желаний, чудеса станут возможны. Здравый смысл держал его настолько слабо, что он стал учеником школы желаний: он искал не только колодцы желаний, но и деревья желаний, камни желаний, а также, всё серьёзнее и серьёзнее, звёзды желаний. К концу своих изысканий, которые он вёл как в пыльных библиотечных книгах об астрологической магии, так и на некоторых сомнительных веб-сайтах, где то и дело выскакивали окошечки с предупреждениями «Осторожно: содержимое этого сайта может повредить ваш компьютер», он пришёл к твёрдому убеждению, что желать надо метеорных потоков, что лучшее время 11:11 вечера, и что ему понадобятся несколько вилочковых костей.

Метеорных потоков каждый год бывает семь – в январе, апреле, мае, августе, октябре, ноябре и декабре: Квадрантиды, Лириды, эта-Аквариды, Персеиды, Ориониды, Леониды и Геминиды. Год за годом он выслеживал их один за другим, чтобы поймать падающую звезду с правильным хронометром на запястье и с основательным запасом куриных косточек в кармане. Он может быть целеустремлённым, когда хочет. В последние годы он уже отловил Квадрантиды недалеко от Манси, Индиана (нас. 68 625), Лириды в Долине монументов и эта-Аквариды в Ринконских горах в пустыне Сонора в Аризоне. Пока его экспедиции плодов не приносили. Ничего! – говорил он себе. Скоро его день придёт, и Сальма Р родит ему троих, нет! пятерых, или, почему бы и нет? семерых прекрасных сыновей и дочерей. Он был в этом уверен. Но седина делала его нетерпеливым, и он решил продолжать преследование метеорных потоков, благо времени стало больше после того, как кузен освободил его от должностных обязанностей. Небесные тела явно впечатлила его настойчивость, поскольку в том августе, когда в пустыне в окрестностях Санта-Фе стояла жаркая ночь, Персеиды исполнили его желание у Дьявольской башни вблизи Моркрофта, Вайоминг (нас. 1 063). Ровно в 11:11 вечера он хрустнул семью вилочковыми костями, пока огонь падал с небес из созвездия Персея – Персея-воина, сына Зевса и Данаи, Горгоноубийцы! – и чудо свершилось. Желанный сын, выглядевший лет на пятнадцать, отобразился на пассажирском сиденье «круза».

Век Когда Возможно Всё! Какое счастье, молча воскликнул Кишот, как же он благодарен, что живёт в такое время!

Волшебный ребёнок оказался чёрно-белым, его естественные цвета обесцветились согласно моде современного кино. Возможно, предположил Кишот, мальчик астрологически связан с монохромными обитателями Тьерра-дель-Фуэго. А может, его давно похитили и сейчас вернули инопланетяне, скрывающиеся на своём корабле в небе над метеорами, освещающими Дьявольскую башню, изучавшие его много лет, и в результате их экспериментов он обесцветился и каким-то образом забыл повзрослеть. Действительно, по мере того, как Кишот узнавал мальчишку, тот начинал казаться старше своих лет. Он сильно напоминал мальчишку с фотографий, сохранённых Кишотом из своего детства с другой стороны земного шара. На одной из них девяти-десятилетний Кишот в белой курте-пижаме надел солнечные очки отца. На другой Кишот постарше, возрастом примерно как нынешнее наваждение, с пробивающимися над верхней губой усами, стоит в саду с любвеобильной эльзасской сучкой. В юности Кишот был коротковат, этакая кубышка рядом с ровесниками. Затем, в позднем подростковом возрасте, словно невидимая божественная рука схватила его посередине и сжала, как тюбик зубной пасты, он резко вытянулся до своего нынешнего роста и стал тощим, как тень. Этот монохромный мальчик явно представлял фазу после выдавливания тюбика, такой же длинный и узкий, как отец, и в таких же солнечных очках, какие носил Кишот столько лет назад. Но вместо курты-пижамы на нём была обычная одежда американского подростка, клетчатая фланелевая рубашка и подвёрнутые джинсы. Через секунду он начал напевать старую рекламную мелодию. Голос его ломался. Адамово яблоко подпрыгивало в горле.

Мы любим бейсбол, хот-доги, шарлотку и шевроле,

бейсбол, хот-доги, шарлотку, шевроле...

Длинное лицо Кишота озарила широкая улыбка. Его чудесный сын, рождённый из отцовской мечты, как Афина выскочила полностью сформировавшейся из головы Зевса, пел песню прибытия, песнь любви к своему отцу. Путешественник с удовольствием присоединил собственный голос к голосу мальчика.

Бейсбол, хот-доги, шарлотка, шевроле,

бейсбол, хот-доги, шарлотка, шевроле!

– Санчо, – воскликнул Кишот, переполненный невыразимым счастьем. – Мой маленький глупенький Санчо, мой большой длинный Санчо, мой сын, мой друг, мой оруженосец! Скалли моего Малдера, Спок моего Кирка, Хатч моего Старски, БиДжей моего Ястребиного Глаза, Робин моего Бэтмена! Пил моего Кея, Стимпи моего Рена, Найлз моего Фрейзера, Арья моего Пса! Пегги моего Дона, Джесси моего Уолтера, Таббс моего Крокетта, я люблю тебя! О мой воин Санчо, посланный Персеем помочь мне убить Медуз и завоевать сердце моей Сальмы, наконец-то ты здесь.

– Хорош, пап, – ответил воображаемый юноша. – Мне-то какое до всего этого дело?

После ночного чуда Персеид Кишот целыми днями находился в счастливом тумане из-за появления загадочного чёрно-белого юнца, которому он дал имя Санчо. Он послал текстовое сообщение докторумедицины Р.К. Смайлу, сообщив ему хорошие новости. Доктор Смайл не ответил.

Кожа Санчо была потемнее, чем у отца, это было видно даже в чёрно-белых тонах, и в конечномсчёте именно это позволило Кишоту разрешить – хотя бы к его собственному удовлетворению – загадку появления мальчика. Казалось, что кожа Санчо примерно такого же оттенка, что и у Возлюбленной, мисс Сальмы Р. Так что, возможно, он гость из будущего, ребёнок от будущего брака Кишота и его прекрасной леди, который проделал обратный путь во времени и в пространстве, чтобы удовлетворить потребность отца в компании сына и положить конец его долгому одиночеству. Человеку, обязанному глубоким пониманием путешествий во времени телевизору, это представлялось совершенно естественным. Он вспомнил Доктора, британского Повелителя Времени, и предположил, что Санчо мог прибыть на каком-нибудь устройстве типа ТАРДИС, скрытом в тёмном небе за яркими метеорами. И, может быть, его обесцвечивание, этот чёрно-белый эффект, есть не что иное, как временное побочное действие путешествий во времени. – Добро пожаловать, мой будущий сын! – воскликнул он с восторгом. – Добро пожаловать в настоящее. Будем ухаживать за твоей мамой вместе. Как она может отвергнуть ухаживания не только будущего отца её детей, но и одного из тех самых детей? Успех нам обеспечен... Какое тебе до этого дело? Юноша, если мы провалим миссию, ты перестанешь существовать. Если она не согласится стать твоей матерью, ты никогда не родишься, а значит, тебя не будет здесь сейчас. Это помогает тебе собраться с мыслями?

– Я голоден, – с возмущением пробормотал Санчо. – Может, перестанем болтать и поедим?

Кишот отметил неукрощённый, мятежный, вольнолюбивый характер сына. Ему это понравилось. Героев, супергероев, да и антигероев из покладистого материала не делают. Они все не в ногу, против шерсти, под другую гребёнку. Он вспомнил Шерлока Холмса, Зелёную Стрелу, Нигана. Ещё он понял, что пропустил детство Санчо, его не было рядом с мальчиком, где бы мальчик ни находился. Паренёк наверняка полон обид и даже неповиновения. Потребуется время, чтобы убедить его открыть душу, прекратить хмуриться, принять родительскую любовь и дарить в ответ любовь сыновнюю. Дорога – подходящее для этого место. У мужчин, оказавшихся на дороге вместе, есть выбор из трёх вариантов. Они расстаются, они убивают друг друга, или они во всём разбираются.

– Да, – ответил Кишот своему сыну с полным надежд сердцем. – Конечно, давай поедим.

[продолжение в следующем номере]

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened