July 20th, 2009

crow

Тед Хьюз. Родословная








В начале был Вопль
Вопль родил Кровь
Кровь родила Око
Око родило Страх
Страх родил Крыло
Крыло родило Кость
Кость родила Гранит
Гранит родил Фиалку
Фиалка родила Гитару
Гитара родила Пот
Пот родил Адама
Адам родил Марию
Мария родила Бога
Бог родил Ничто
Ничто родило Никогда
Никогда Никогда Никогда

Никогда родило Ворона

Вопящего о Крови
О червях, о крошках
Обо всём

Дрожащие беспёрые локти в грязи гнезда


Collapse )


bonus track
Хьюз (1976) о своих стихах

"Я прочитаю несколько стихотворений из длинной истории, которую я написал для детей - в ней действует персонаж, которого я назвал "Ворон". Эти стихи просто появляются по ходу действия.

[ Примечание переводчика: Хьюз во всех стихах и комментариях называет своего персонажа "Crow" в мужском роде. В русском языке термину "crow" соответствует термин "ворона", но при этом мужского рода у вороны нет - параллельное слово "ворон" относится к другому биологическому виду. Тем не менее я счёл возможным пожертвовать биологической точностью ради духа стихов, поэтому у меня везде именно Ворон. ]

История начинается в раю, где Богу снится кошмар. В кошмаре перед Богом предстаёт рука. И у этой руки в его кошмаре есть голос - то есть это голос-рука или рука-голос. Эта вещь появляется, как только он засыпает. Она появлется и хватает его за горло, и душит его, и вытаскивает его из рая, и тащит через его же вселенную, и толкает его дальше звёзд, потом пропахивает землю его лицом и швыряет обратно в рай. И... как только он впадает в дремоту и засыпает, эта рука появляется, и всё повторяется заново.

Бог не может понять, что может быть в сотворённом им мире такого (в конце концов, он же отвечает там за каждый атом) - не может понять, что там может быть такое... такое чуждое ему и настолько ему враждебное. И вот в раю происходит долгий-долгий эпизод, когда он пытается заставить этот кошмар раскрыть свой секрет. В конце концов голос, который рука, начинает говорить. И речь этого голоса-руки - чудовищная насмешка над Божественным творением, особенно над вершиной сотворённого мира, то есть Человеком.

С этого начинается жаркая дискуссия в раю между Богом и его кошмаром - о Человеке. И Бог изо всех сил защищает Человека. Мол, Человек - прекрасное изобретение, исключительно успешное изобретение, и, учитывая использованнные материалы и общую ситуацию, он вполне адекватен. Голос продолжает издевательски утверждать, что Человек совершенно бесполезен.

И так случилось, что пока там шли все эти дебаты, даже раньше, когда Бог был постоянно поглощён своим кошмарпом, Человек на Земле послал представителя к Вратам Рая. Этот представитель стучался в мраморные ворота, но Бог был настолько занят своим кошмаром, что не слышал его. Эта маленькая фигурка сидит у Врат Рая и ждёт, когда же Бог его услышит. И тут голос-рука, чтобы поставить триумфальную точку в своих аргументах, просит заговорить эту маленькую фигуру - маленького представителя Человека. И выясняется, что Человек послал эту маленькую фигуру попросить Бога забрать жизнь обратно, потому что люди сыты ею по горло. Бог настолько разгневался из-за того, что Человек вот так подвёл его перед демоном, что бросил голосу вызов - сделай лучше, вот тебе все материалы, все инструменты, просто сделай лучше - создай что-нибудь лучше Человека.

Этого-то голос и добивался. Он с радостным криком ныряет в материю, а Бог разворачивает Человека и пихает его обратно в Мир. Богу крайне интересно посмотреть, что же получится у голоса, когда тот создаст то, что хочет создать. Так или иначе, голос создаёт закваску, материя начинает созревать, и начинает развиваться что-то малюсенькое - маленькое ядро или что-то в этом роде - появляется маленький эмбрион. Но перед тем, как родиться, он должен пройти через всевозможные приключения, он их проходит и в конце концов оказывается в точке рождения. И тут, перед самым рождением, ему устраивают экзамен.

Этот его экзамен у дверей утробы - своего рода устный экзамен. Итак, я даю вопрос и ответ. А поскольку ему пришлось испытать массу приключений, эмбрион этот стал крайне хитрой и осторожной маленькой фигуркой. Он тщательно продумывает свои ответы. И вот первый вопрос экзамена - "Чьи это скрюченные маленькие лапки?" И он думает - и думает, что его могут как-то перехитрить - думает долго ли, коротко ли, и отвечает: "Смерти".

Чьи это скрюченные маленькие лапки? Смерти.

Но мир, в котором он появляется - это мир, в котором всё происходит одновременно, так что в нём сразу присутствуют и начала, и концы, и все эпизоды всей истории, как во множестве самых разных номеров огромной гостиницы. И Бог, спустившийся в мир посмотреть, как там дела у этого нового создания - а прежде всего он видит, какое это жалкое, чёрное, противное маленькое пустое место - он к нему довольно снисходителен, и он пытается показать ему все радости сотворённого им мира, и даёт ему возможность посмотреть на чудеса самого начала бытия".
crow

Оуэн Слот. Мир в движении: Шоу Лэнса Армстронга господствует на Тур де Франс

Один из важнейших и в то же время самых весёлых моментов в жизни пишущего журналиста на Тур де Франс наступает минут через 40 после финиша очередного этапа. Пальцы долбят по клавиатуре, и тут в пресс-центр входит пресс-офицер Филипп Мартенс и громовым голосом объявляет: "Лэнс Армстронг!"

Это сигнал - пора бросить ноутбук и стремглав нестись за Мартенсом. Мартенс - пресс-офицер "Астаны". У него с собой собственный ноут - в него он загружает комментарии Армстронга после гонки и проигрывает их тем журналистам, кто двигался достаточно быстро и успел оказаться в зоне слышимости.

На самом деле неважно, удалось ли тебе расслышать, цитатой с тобой поделится кто угодно. Именно "цитатой", поскольку дня не проходит, чтобы семикратный чемпион не послал через ноут Мартенса какую-нибудь "бомбу". Цепочка такова - от Армстронга Мартенсу, от Мартенса в пресс-центр, а затем, через веб-сайты или газеты по всему миру, бомба падает на его товарища по команде и соперника Альберто Контадора.

Армстронг потрясающе владеет языком. Ни одного слова не говорит зря. Он понукает молодого испанца с самого первого дня. Он понукает его уже несколько месяцев, пеняя ему на недостаток опыта, на то, сколь многому ему нужно научиться, на то, какой он не командный игрок, какой он молодой и импульсивный, какое в команде напряжение, когда Контадор говорит, что никакого напряжения нет.

Вчера Контадор дал собственную пресс-конференцию, где изо всех сил постарался погасить шумиху. Он сказал, что они с Армстронгом с удовольствием вместе обедают и с удовольствием соседствуют в командном автобусе.

Пока Контадор то ли врёт, то ли не читает газет, Армстронг делает всё, чтобы а) начать драку и б) занять морально выгодную позицию. Но если что-то и заставляет предположить, что словесные игры Армстронга доходят до Контадора, так это его ошеломляющий отрыв при восхождении на Аркалис в пятницу [7-й этап 10 июля - прим. перев.]. Чувствительный укол, буквально подтвердивший старую мудрость насчёт того, что ноги должны сказать своё слово.

Контадор, похоже, готов играть в перетягивание каната. Он способен стерпеть все словесные нападки Армстронга не моргнув глазом. А потом под руку подворачивается что-то вроде Аркалиса - и он наносит ответный удар.

Вчера на его пресс-конференции от некоторых вопросов просто в дрожь бросало, почти все они касались неловких взаимоотношений Контадор-Армстронг и почти все предполагали, что Армстронг переигрывает Контадора во внутрикомандной борьбе "Астаны".

"Альберто, кто из партнёров по "Астане" поддерживает Вас, а кто - Лэнса?"

"Альберто, не создаётся ли у Вас впечатление, что Йохан Брюнель [спортивный директор и давний соратник Армстронга - О.С.] убивает Вас и работает на Армстронга?"

"Альберто, может ли политика повредить Вашим шансам на победу?"

Контадор стоически удерживался от искушения броситься на развешанные перед ним наживки. Он повторил своё намерение "оставаться спокойным". До сих пор ему это удавалось. Чуствуется, что Армстронг пытается спровоцировать его на ошибку. Были ли со времён Мухаммеда Али ещё атлеты, столь целенаправленно использовавшие средства массовой информации как союзников в собственной войне? [Да сколько угодно - Шумахер, братья Кличко... - прим. перев.]

Армстронг может продолжить возвращение

Если Контадору удастся устоять перед попытками Армстронга запудрить ему мозги, если он сохранит спокойствие, если он сможет остаться в хороших отношениях с достаточным числом гонщиков своей команды и пелотона, он должен выиграть этот Тур де Франс.

Делая такое допущение - крайне обязывающее допущение - мы встаём перед следующей проблемой. Очень скоро встанет вопрос: а что теперь ждёт Лэнса Армстронга? Или, точнее, а вернётся ли он на Тур через год? Уйдёт ли он, поджав хвост, и скажет "баста", потому что окажется неспособен победить? (Можно ли вообразить поведение, более несоответствующее его характеру?) Или это придаст ему решимости в ещё одной схватке за титул?

В обычном мире, где эго не вырастает крупнее обычного размера и где не каждый мужчина начинается с буквы "а", его возвращение уже может расцениваться - и расценивается - как огромный успех. Пропустив три года, в свои тридцать семь он всё ещё конкурентоспособен на Тур де Франс. Более чем конкурентоспособен. Возможно, второй по силе гонщик. Он финишировал двенадцатым на Джиро д'Италия меньше чем через два месяца после сложного перелома ключицы. Всё это уже - серьёзный успех.

Но возвращение Армстронга будут оценивать по другим критериям. Всё очень просто: способен он снова выиграть Тур де Франс или нет?

Всего два дня назад его спросили именно об этом: станет ли этот Тур для него последним? На что он ответил: "Вероятно, нет. Вероятно, нет. Возможно, проеду ещё один Тур".

Но что, если надпись на стене уже появилась? Что, если превосходство Контадора несомненно, неминуемо, даже для него? Дух захватывает.

Техасец помнит свой чёрный список газет

Как хотелось бы спросить его об этом. Поедете ли Вы ещё один Тур? Или: на что Вы согласитесь? Что будет успехом для Вашего возвращения? Или: станет ли отсутствие восьмой победы в Туре провалом? Или: можете ли Вы вновь уйти и прекратить гоняться после поражения?

Очень хотелось бы спросить об этом, но мы не можем. Во всяком случае, как журналисты The Times. Видите ли, Армстронг не даёт интервью The Times, и это несмотря на все клятвы, что у него уже нет чёрного списка изданий и журналистов, с которыми он не будет разговаривать. Армстронг много с кем не разговаривает. Поэтому нам приходится довольствоваться звукозаписями и бомбами с ноутбука Филиппа Мартенса.

Но раз нет ответа от самого героя, можно спросить читателей. Представьте, что Вы - Армстронг, поставьте себя на его место, примерьте его личность, его душу. Вернётесь ли Вы и проедете ли Тур де Франс ещё один раз?

Times Online, July 14, 2009

А тем временем Олег Тиньков продолжает с плохо скрываемым презрением к лидеру гонки делать вид, что Армстронг просто имитирует Кутузова под Москвой [орфографические ошибки исправлены - прим. перев.]:

"Как и предполагалось, выиграл Контадор, я правда думал, что минуту психанёт, а он на полторы. В разделке Армстронг ему киданёт тоже минуту, на МонВанту всё и порешится, самым интересным образом. Кстати, Контадор обычно падает, а пока еще ни разу не упал..."