December 1st, 2007

crow

Осенний крик ястреба

Не то чтобы я вообще никогда не орал на начальников.

Собственно, под знаком крика прошли вторая половина девяностых и первые годы третьего тысячелетия. Впрочем, наши отношения с тогдашней начальницей (назовём её, скажем, госпожой М.) вообще были высоки - выше только звёзды. Конечно, сам характер работы, связанной с написанием текстов, предполагал известную долю субъективизма в оценке моего труда. Но врождённая привычка к здравому уму и выработанная годами твёрдая память всё-таки позволяли мне достаточно (надеюсь) адекватно оценивать мои тогдашние тексты и с полным правом утверждать, что уж чем-чем, а полным дерьмом они точно не являются.

Однако госпожа М. с какого-то момента взяла себе за правило не только бездоказательно хаять любой вышедший из-под моего пера документ, но и позволять себе высказывания общехамского содержания. Цикл нашего сосуществования обычно длился примерно полгода: к маю наступало весеннее обострение (интересно, что особого накала травля собственных сотрудников достигала в короткие из-за праздников недели - видимо, адреналин у неё выделялся равными дозами еженедельно, а сбросить его нужно было быстрее). В конце концов мне надоедало молчать, я подробно рассказывал госпоже М. немного (минуты на две-три) правды о ней самой, она штрафовала меня в ближайшую зарплату, но на время утихала. Через месяц-другой, естественно, природа брала своё, и мы столь же уверенно приближались к новому пику, поджидавшему нас обычно в ноябре-декабре.
Противостояние закончилось само собой. Сначала я воспользовался случаем и перебрался в другой отдел, а через пару лет госпожа М., лишившись почти всех руководящих обязанностей, тихо ушла из компании.

После нескольких лет спокойной рабочей обстановки на новом месте тревожный звоночек прозвучал прошлой осенью. Звоночек в буквальном смысле. Мы увлечённо поглощали блины из гречневой муки в Crêperie de Cluny, когда в мобильнике раздался голос генерального, и я узнал о запуске в компании нового грандиозного проекта по продвижению чужого программного продукта. Мне отводилась роль зазывалы, а руководство направлением поручалось некоему господину (назовём его, скажем, Б.). Господин Б. к тому времени работал в компании без году неделю, и никаких оснований относиться к его назначению критически у меня не было.
Точно определить момент, когда я почувстовал к данному персонажу антипатию, довольно трудно. Во всяком случае, когда в феврале вся команда ездила учиться, а он каждый раз опаздывал на встречу в метро, это ещё не напрягало.

А потом началось.
Начало ноября. Мы проводим семинар, ответственный за проведение - господин Б. Время начала давно прошло, господина Б. нет, но приходится начинать. Произношу вместо господина Б. вступительную речь - его всё нет. Делаю свою презентацию, после которой должна следовать его презентация - его всё нет. Растягиваю выступление, искусственно продлевая фазу ответов на вопросы почти до получаса - господин Б. наконец заявляется: пыхтит и сияет, словно так и должно быть.
Конец ноября. Мы отправляемся на выездной семинар в Подмосковье. Пять человек пять дней в постоянном общении - ситуация нормальная при хороших отношениях и адекватном поведении, да и то порой возможны напряги.
Вторник. На встречу с наставником для подготовки выступления перед жюри отводится ровно час. Господин Б., как ни в чём не бывало, заявляется с двадцатиминутным опозданием, а в ответ на разумное соображение о том, что сокращением на треть времени подготовки он подводит команду, звучит грубое заявление "Ты что - не видел, что я с преподавателем пришёл?"
Четверг. Подготовка пятничной презентации всё откладывается и откладывается до полуночи из-за большой очереди к жюри на проверку плана. В итоге господин Б. озвучивает решение: завтра встаём в пять, в половине шестого начинаем работать.
Пятница. К пяти тридцати утра в назначенном месте собираются все. Кроме господина начальника Б. Их высочество появляется без десяти шесть. В ответ на вопрос "Может, не вредно было бы самому выполнять собственное решение?" звучит более чем грубое "Так, я не понял, что у нас с субординацией?"
И вот после этого-то из меня и понеслось. Что до героя моего романа, то заплывшие жиром глазки даже не особо пытались сконцентрироваться на говорящем, зато рот исправно извергал классические "не потерплю" и "разорю".
Я хлопнул дверью. Написал в своём номере свою частью презентации, вернулся и продолжил работу с адекватными участниками команды.

Что-то мне подсказывает, что вырос достойный кандидат в "мусорные ящики для эмоций" [(с) Г.Сластенко].